Мьянма - "грязный бриллиант" Старой Азии

Проходящая с 16 века глобализация человечества неуклонно затягивает в свою орбиту разные страны разных континентов – развитые и отсталые, заурядные и экзотические. Одной из последних на орбиту современности вступила Бирма/Мьянма – одна из самых крупных, и, пожалуй, самая патриархальная страна Юго-Восточной Азии.  

Она всегда лежала изолированно от центров мировой цивилизации. От ближайших соседей – Индии и Китая – ее отделяют труднодоступные горы, окружающие сердце страны – бассейн реки Иравади. В то же время, Бирма исторически является «одной из стран, награжденных природой», как писала о своей родине Аун Сан Су Чжи, один из лидеров современной элиты страны. Неудивительно, что с давних времен Бирму называли «золотой землей», «восточным краем бесчисленных богатств». Как и в ряде других стран Дальнего Востока, власть в традиционном мьянманском обществе представала, прежде всего, как способность к покровительству. На вершине местного общества традиционно находился монарх — высший тип опекуна, воплощение идеи покровительства, оказываемого военным, монахам, чиновникам, всему народу. 

В Мьянме официально обитает 135 народностей и племен
В Мьянме официально обитает 135 народностей и племен
Collapse )
Достоевский

Проект «Независимая Украина» оказался непривлекательным для многих украинцев



Польское издание об украинской демографии и оттоке трудоспособного населения за пределы Украины.

Проект «Независимая Украина» оказался непривлекательным для многих украинцев
Collapse )

DIE FAHNE HOCH! DIE REIHEN FEST GESCHLOSSEN!



Я размещаю этот ролик не ради комментариев, и не для того, чтобы кого-то удивить или шокировать. Что логично, шока не вызывает, а удивляться нечему: нет ничего нового под солнцем, история движется по спирали, иногда вверх, а иногда (как сейчас) вниз, до самого дна, и в сюжете все предельно прозрачно:
Collapse )

5000 храмов на берегу Иравади

Паган известен куда меньше, чем он этого заслуживает, хотя он – один из самых удивительных памятников человеческой культуры. И коли уж существуют пропагандисты других чудес света, то пусть на мою долю выпадет прославлять Паган, и эта страсть моя да зачтется мне в будущем существовании (так говорят буддисты) за доброе дело.

Бирма лежит южнее Китая и восточнее Индии. Всю ее, с севера на юг, пересекает могучая река Иравади. Река сбегает с тибетских нагорий, пересекает зеленые холмы севера страны, разливаясь по широкой долине, орошает сухие равнины центра Бирмы и вливается, разбившись на множество рукавов дельты, в Индийский океан.

В самом центре страны, в сухом поясе, на берегу Иравади, стоит чудесный город Паган. Его основали вернее всего первые племена бирманцев, пришедшие в страну, называемую теперь Бирмой, тысячу лет назад.

В 1044 году Паган стал столицей Бирмы, которая тогда именовалась Паганским царством, и через двести пятьдесят лет, в конце XIII века, после того как государство развалилось под ударом монгольских войск, город был оставлен жителями.

Сгнили и рассыпались деревянные дворцы и дома, заросли сухой травой и кактусами улицы, высохли пруды и водоемы, но храмы и пагоды города, числом около пяти тысяч, стоят до сих пор.

Мало кто слышал о Пагане за пределами Бирмы, сравнительно немногие побывали там. Но Паган не скрыли непроходимые джунгли, как случилось с храмами Ангкора и пирамидами майя, его не засыпали пески пустынь, как Хара-Хото или Хорезм. Уже 700 лет, как Паган перестал быть столицей Бирмы, но он и сейчас одно из самых чтимых в стране мест, и со слов «Это случилось в Пагане» начинается каждая вторая бирманская сказка.

Первым из европейцев увидел Паган великий путешественник Марко Поло. Хотя некоторые историки и сомневаются, был ли он там, Марко Поло, находившийся тогда на службе императора Хубилай-хана, внука Чингисхана, оставил в своей книге отчет о войне монголов с Паганом и описание самого города.

Потом прошла почти половина тысячелетия, прежде чем Паган вновь увидели европейские путешественники. В первой половине прошлого века Паган посещали англичане – миссионеры, офицеры, шпионы, дипломаты. Англия старалась покорить Бирму, и потому английское правительство было заинтересовано в сборе сведений об этой стране. О Пагане писали между прочим: древности и красоты не интересовали деловых людей, они нередко выражали сомнение в том, что город построен самими бирманцами, бирманцев принято было изображать полудиким народом, которому необходимо срочно приобщиться к европейской цивилизации.

Вслед за разведчиками, как только в 1885 году Бирма была покорена, последовали не ученые, а грабители. Это были и солдаты, поднимавшие из пыли статуэтки, и офицеры, увозившие домой статуи покрупнее, и лжеархеологи, пытавшиеся вывезти в европейские музеи целые стены фресок.

Ученые занялись Паганом только в начале нашего века. До того как Бирма добилась независимости, они исчислялись единицами, и поэтому он во многом оставался еще городом таинственным и неразгаданным.

Сегодня в Пагане открыт музей, ежегодно ведутся раскопки и реставрационные работы, сюда приезжают на практику бирманские студенты – архитекторы, художники, филологи, искусствоведы, сюда стремятся попасть туристы. И с каждым годом Паган становится все известнее, и слава его, упрятанная в веках, возвращается к нему вновь.

Как же возник Баган? 

Захватив южные земли Бирмы, населенные монами, первый царь Пагана, Анируда, свез в свою новую столицу мастеров со всех концов государства. Паган должен был превзойти города всех известных Анируде земель. С этого времени каждый царь Пагана, чтобы возвеличить свое имя, строил большой храм и несколько малых. От царей старались не отставать вельможи, министры, полководцы, богачи.

 Паган стал одним из крупнейших культурных центров Азии. Его университеты видели в своих стенах студентов из дальних стран. Здесь учились ланкийские и тамильские принцы, бонзы из Тьямпы и пилигримы из Китая. В Пагане было несколько библиотек, и здание одной из них – единственное дошедшее до нас светское строение Пагана.

Первое большое сооружение Пагана – пагода Швезигон, громадная пирамида, построенная Анирудой. А несколько позже были возведены и первые храмы. Наиболее известен из паганских храмов Ананда, построенный в конце XI века. Представьте себе прямоугольное лаконичное здание в два этажа, гладкие стены которого прорезаны редкими окошками с пышными, похожими на пламя порталами. От середины каждой стены начинается одноэтажная крытая галерея, через которую можно проникнуть в центр храма, так что храм в плане представляет собой правильный крест. Крыша храма – несколько уменьшающихся крыш-террас, украшенных по углам пагодками и скульптурами сказочных львов. На последней, самой маленькой террасе стоит коническая башня – сикхара, увенчанная шпилем. Высота храма – шестьдесят метров. Снаружи он легок, светел и кажется почти невесомым.

Совсем другой он внутри. Вы входите в высокую дверь и оказываетесь в длинной, слабо освещенной галерее. Здесь тихо и прохладно. Ощущение таинственности вдруг охватывает вас. Впереди что-то мерцает. Вы пересекаете два концентрических коридора, облегающих здание вдоль стен, и оказываетесь у ног громадной, десятиметровой позолоченной статуи Будды. Статуя освещена чуть-чуть, только прорубленное на уровне ее головы окошко в стене бросает луч света на лицо, и кажется, будто Будда загадочно улыбается. Здесь все рассчитано на то, чтобы подавить человека, заставить его ощутить свое ничтожество перед лицом судьбы и высших сил. В нишах спрятаны небольшие статуи, и каждый шаг отдается в коридорах гулко и четко.

Но стоит покинуть храм, снова очутиться на солнце, и здание всем своим видом, своей легкостью отрицает темноту и суровость своего чрева.

А на другом конце Пагана (храмы раскиданы довольно свободно по прибрежной равнине, и поэтому город занимает площадь в несколько десятков квадратных километров) стоит другой храм, построенный одновременно с храмом Ананда.

Это храм Манухи, царя монов, захваченного бирманцами в одном из первых походов Анораты. Анората оставил царю монов его придворных, часть казны; Мануха был почетным пленником. Но все-таки пленником, лишенным трона, родины, будущего. И вот, как гласят хроники, Мануха продал свой королевский рубин и на вырученные деньги построил храм.

Другого такого храма нет в Багане. Здание лишено украшений, строитель его не задавался целью сделать храм красивым. Три куба: побольше – в центре, поменьше – с боков. Небольшая дверь. Когда входишь в храм, ожидаешь оказаться в квадратном помещении, соответствующем очертанию стен. Это так, и в то же время зрелище, представляющееся глазам, необыкновенно и почти невероятно. Весь центральный зал храма заполнен статуей сидящего Будды. Голова его упирается в потолок, локти и колени – в стены, и пройти в соседний зал можно, только протиснувшись в щель между пальцами руки Будды, лежащей на колене, и стеной. Будде, десятиметровому, широкоплечему, коренастому, ужасно тесно в храме, стены давят его, он вот-вот не выдержит и, чуть двинув плечами, разрушит эту страшную тюрьму. Но Будда недвижим.

И мне кажется (я не единственный, кто так думает), что пленный царь Мануха построил такой храм специально. Стиснутый Будда – олицетворение пленного царя, и реальное ощущение неволи, неудобства, мучений, которое охватывает тебя, когда ты смотришь на задавленного стенами и потолком великана, сразу вызывает в памяти образ пленника.

В боковых залах то же самое. Еще две статуи, и им так же тесно, так же стены прижались к их спинам, локтям, коленам – никогда не выпрямить ног и рук… А когда обойдешь храм сзади, тебя ожидает еще одна встреча. Вдоль всех трех залов тянется четвертый, длинный и низкий. Будда, заточенный в нем, лежит: он достиг блаженного покоя – нирваны. И опять же чувствуешь иронию слов «покой» и «блаженство», ведь Будда лежит в тесном гробу и крышка гроба всего в нескольких сантиметрах от его головы.

Храм Манухи одинок в Пагане. Остальные храмы, как большие, так и малые, больше похожи на Ананду. По ним видишь, как развивалась бирманская архитектура, как изменились вкусы. Позднейшие храмы – летящий, легкий красавец Годопалин, великан Татбиннью, Хтиломино, Дхаммаязеди. Они освещены лучше, чем Ананда. Коридоры в них шире, окна больше, и в них легче дышится. Малые храмы, которых насчитывается много десятков, обычно обильно украшены фресками – они коврами покрывают храм от пола до потолка. Хотя фрески изображают сцены из жизни Будды, но рассказывают о жизни Пагана, о его людях, домах, так как мастера селили мифологических персонажей в знакомые им дома и дворцы, одевали в знакомую одежду и даже заставляли ездить именно в тех повозках, которые в те дни двигались по улицам первой бирманской столицы.

Важнейшим изобретением бирманских строителей, послужившим одной из главных причин такой замечательной сохранности бирманских храмов, была арка, почти неизвестная в средневековой Индии и Юго-Восточной Азии. Бирманцы придумали ей массу применений, разработали множество типов и видов ее, и потому их храмы в конструктивном отношении далеко превосходят все, что было построено в древности и в средние века в Восточной Азии.

Еще одна очень интересная и характерная черта паганских храмов – пламенные порталы. Каждая дверь, каждое окно в Пагане украшены сверху пышным порталом, похожим на языки пламени, вырывающиеся из здания. Иногда в пламени можно различить голову сказочного змея Нага. Некоторые ученые полагают, что именно пожары в древних деревянных храмах и вдохновили зодчих на создание такого странного портала. 

Другие храмы, отличающиеся от обычных паганских, – это храмы небуддийских религий. Ведь Паган был большим торговым и политическим центром Юго-Восточной Азии, и в нем существовали колонии торговцев, монахов, ученых из разных стран – индуистов, огнепоклонников, джайнистов. Они тоже строили в Пагане свои храмы, но так как архитекторами были все-таки бирманцы, то и эти храмы имеют характерные для паганского зодчества черты.

При всем том в городе не найти и двух одинаковых строений: каждый храм неповторим и уникален. Нагайон похож на ладью с вытянутым высоким носом, Дхамаянджи кажется могучей крепостью, Паятонзу – легкая игрушка, приснившаяся в веселом сне…

Кроме храмов в Пагане множество пагод. От маленьких, в человеческий рост, до многометровых, вознесенных на несколько террас. Вокруг больших пагод проходили пышные процессии в дни праздников.

Город давно умер, но это не значит, что люди ушли из этих мест. На территории Пагана впоследствии были построены небольшой городок и несколько деревень. Между храмами раскинулись поля, выпасы, сады, рощи пальм, и ребята бегут в школу, привычно огибая по узкой дорожке тысячелетние громады. А внизу, по Иравади, не спеша ползут джонки и длиннотрубные пароходики.

Обычно, если попадаешь в Паган, принято взобраться на верхнюю террасу храма Годопалин и с высоты шестидесяти метров окинуть взглядом великую столицу и дождаться захода солнца. Солнце спускается к синим холмам на другом берегу реки, и, по мере того как оно скатывается ближе к ним, все длиннее и гуще становятся причудливые тени, пока они не сольются в сплошную вечернюю синеву. Внизу, в деревне, зажигаются первые огни, лают собаки, и радиоприемник в одном из домов – слышно в этой сказочной тишине на километры – начинает передавать последние известия.

А Паган засыпает, и кажется, что тени умерших семьсот лет назад царей, вельмож и художников заполняют его широкие площади. Ночь принадлежит прошлому.

https://ru.calameo.com/read/006275302d5d70cdbf174

Мой комментарий к записи «СТРАНА В СЕБЕ» от putnik1

Это не разрыв отношений, а ситуация в стиле "милые бранятся...". Обе стороны присягали Конституции 2008 года — своего рода коалиционному соглашению, и военные даже сейчас подтверждают свою верность ей. Другой вопрос, что Конституция реально и грубо нарушена: объявлять ЧП может только президент на заседании СНБО, а его там не было.
Суть ссоры, как я её понимаю: военные недовольны малым влиянием в парламенте и предложили скорые повторные выборы не по нынешней, английской системе (по ней в округе побеждает кандидат, набравший больше всего голосов, хоть 30%), а по пропорциональной. Здесь военные могут получить не нынешние 7%, а 30 и больше % мест в парламенте. У них немалый электорат в провинции.
Возможно, в ходе заклисных торгов НЛД соглашалась изменить систему к следующим выборам 2025 г., но армейцы заявили, что устали от ущемления своего влияния в парламенте и настаивали на внеочередных выборах по новой системе.
До Су сочла это наглостью и отказала. "Мол, делайте, что хотите, но я вам помогать не буду. Вы понесёте большой репутационный ущерб, и все равно нам потом придётся работать вместе". И военные пошли.
Образно говоря, перед нами резкий рывок военными одеяла на себя, но обе стороны остаются под этим одеялом.
Тем более, что для Дракона предпочтительнее не военные, а ДС, с которой уже встроены тесные связи.
Скорее всего, военные сейчас у власти не задержатся.
Но, как гласит, мьянманская поговорка: "Дураки взрываются туда, куда ангелы боятся ступить".
ные


Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Благородная душа отечественной литературы: к 167-й годовщине со дня рождения Владимира Короленко

Как известно, в 2020 году мир отмечает 167-ю годовщину со дня рождения нашего великого соотечественника – писателя Владимира Галактионовича Короленко. Все творчество В.Г.Короленко и вся его общественная деятельность отмечены необычным даже для 19-го столетия гражданским пафосом и безграничной любовью к Родине, прежде всего, к простому народу. Незаурядная фигура В.Короленко дала основание А.М. Горькому назвать его «идеальным образом русского писателя».

Родился В.Г.Короленко на украинской земле, в г.Житомире, 27 июля 1853 года. Отец будущего писателя, чиновник судебного ведомства, выделялся в среде провинциального чиновничества интересом к классической литературе и неподкупной честностью. Это делало его для окружающих чудаковатым и непонятным человеком. При этом в обращении с детьми он отличался жесткостью и даже суровостью. Мать будущего писателя, Эвелина Осиповна, напротив, была ласковой, кроткой и доверчивой женщиной. Она происходила из польских дворян и была католичкой, в отличие от мужа – православного. Невзирая на такие различия между супругами, в семье господствовали дружные, гармоничные отношения, поощрялись честность и прямота характера. 

Collapse )

Академик счастья: слова и дела Николая Амосова

Мы часто ведем речь о тех или иных выдающихся людях, сыгравших большую роль в развитии цивилизации – ученых, литераторах, художниках. Вполне уместно сказать, что сам факт их существования украшает человечество, является в какой-то мере оправданием его существования на этой земле. Однако не ко всем великим личностям эти слова приложимы настолько полно, как к нашему выдающемуся земляку Николаю Михайловичу Амосову – хирургу, ученому, мыслителю, общественному деятелю. 

«Стареть плохо, но это единственный способ пожить дольше», – любил повторять Николай Амосов, человек, деяниям и оптимизму которого можно только позавидовать. Борьбе со старостью, стремлению научить людей полноценно жить от рождения и до смерти посвятил свою жизнь Николай Амосов, человек в равной степени близкий и России, и Украине. 

Будущий знаменитый киевлянин Н.Амосов родился 19 декабря 1913 года на севере России, на Вологодчине, в селе недалеко от Череповца. Его мать – способная акушерка – была нарасхват на несколько деревень. Первыми воспоминаниями детства стали для маленького Коли долгие часы ее ожидания. Мальчик рос практически без отца, так как тот после возращения с фронта Первой мировой войны стал пить, завел другую семью и навсегда остался для сына чужим. В детстве Амосов был хилым и необщительным мальчиком, не любил гулять, отличался робостью и застенчивостью. Жили в семье очень скудно, часто недоедали, поскольку мать не брала подарков от рожениц, а заработанное тратила на образование старшей дочери. 

Неудивительно, что, как только маленький Коля научился читать, он влюбился в книги и уже никогда с ними не расставался. В школе он учился очень легко, был записан сразу в три библиотеки Череповца, а вот на дальнейшую судьбу Амосова повлияло государство. В 1930 году 9-й класс его школы неожиданно закрыли и предложили на выбор – механический техникум в Череповце, или учебу на лесника под Ленинградом. Средств на жизнь вдали от дома у Амосова не было, поэтому он закончил техникум и три года работал механиком на электростанции под Архангельском. Однако юноша тяготился этой рутинной работой на производстве – его отличала страсть к выдумыванию, конструированию, изобретательству. В результате он поступил в заочный индустриальный институт в Москве, мечтая стать инженером. 

Одновременно Амосов сдал на отлично вступительные экзамены в Московский медицинский институт и стал там учиться вместе со своей молодой женой. При этом у него уже тогда появилась мысль соединить медицину с инженерией. Однажды студент Амосов поразил профессоров чертежом искусственного сердца, основанного на принципах, впоследствии воплощенных в реальных сердечных протезах. В 1939 году Амосов с отличием окончил мединститут и хотел стать медиком-физиологом, но место в аспирантуре института было только по хирургии; так Николай Михайлович стал врачом-хирургом и начал трудиться в районной больнице на севере России. Но его многогранная натура требовала большего, и молодой медик все же закончил Индустриальный институт, куда поступил еще до медицинского. Интересно, что дипломная работа инженера Амосова представляла собой проект самолета с паровым двигателем, признанный специалистами очень перспективным. 

А затем в судьбу Амосова ворвалась война – комиссия по мобилизации и вскоре – пост главного врача ППГ-2266, «полевого передвижного госпиталя на конной тяге». В соответствии с правилами, на фронте Амосов вел Книгу записей хирурга, а страницы примечаний к ней использовал в качестве личного дневника. Впоследствии он лег в основу амосовской повести «ППГ-2266, или Записки военного хирурга». На всю жизнь военврач Амосов запомнил то море человеческих страданий, которое прошло перед его глазами, через его душу за 4 долгие года войны. Он научился в совершенстве оперировать любую часть тела, лечить любые осложнения, особенно при ранениях груди и суставов. Но все равно каждая смерть солдата становилась для него трагедией – однажды, не сумев спасти раненого, Амосов даже пытался покончить с собой. Через руки хирурга Амосова за войну прошло ни много, ни мало – более 40 000 раненых, всего же санитарные потери Советской Армии составили за годы войны 18 млн. человек, из которых 10 млн. удалось вернуть в строй – самый высокий показатель среди воюющих армий, который был бы невозможен без таких героических бойцов медицинского фронта как Амосов. На фронте же Николай Михайлович вторично женился на прекрасной операционной сестре Лидии Денисенко, добровольно пошедшей на войну со студенческой скамьи. Надо сказать, что для молодых супругов война не закончилась в мае 1945-го, а продолжалась еще до августа месяца, когда на Дальнем Востоке Советский Союз вступил в войну с милитаристской Японией. 

Демобилизовавшись из армии, Амосов некоторое время заведовал операционным корпусом Института Склифосовского, однако его тяготила монотонная техническая работа, не связанная с хирургией. Столичному безделью Амосов предпочел напряженную работу заведующего отделением Брянской областной больницы, став одновременно главным хирургом области. За шесть лет он выполнил много новых и уже знакомых по фронту операций. Самыми важными были для Амосова усечения легких – серьезные операции, назначаемые при онкологии и туберкулезе. Он сам разработал методику такой операции и за четыре года прооперировал больше всех больных в стране – свыше 3 тысяч. 

В 1953 году Амосов защитил диссертацию по хирургии легких и вскоре перебрался в Киев, в Институт туберкулеза и грудной хирургии. При этом годы жизни в Брянске Амосов считал самыми светлыми и счастливыми в своей жизни, когда он испытал настоящее хирургическое счастье и теплую дружбу с подчиненными. Однако на переезде в Киев настаивала супруга Амосова, которая работала хирургом в одной из киевских больниц. С этого времени жизнь исконно русского человека Николая Амосова оказалась неразрывно связана с Украиной, и он вошел в 1-ю десятку личностей, определивших ее облик в 20 веке. На новом месте работы Амосов не всем пришелся по душе: о его неуживчивом характере, резкости и бескомпромиссности до сих пор помнят все, кто с ним работал. Но ему прощали многое, потому что еще при жизни он стал легендой – огромный талант, яркая личность, поразительно работоспособный человек. 

В 1955 году Амосов первым в Союзе основал в Киеве Клинику сердечно-сосудистой хирургии, преобразованную через 20 лет в Институт сердечно-сосудистой хирургии АМН Украины. Изначально он хотел сделать его самым передовым научным центром. Однажды на медицинском конгрессе в Мексике Амосов увидел операции на сердце с использованием аппарата искусственного кровообращения, и очень заинтересовался этим. Купить аппарат было невозможно, но для инженера Амосова это не было проблемой. Он разработал собственный проект аппарата. Его изготовили на одном из предприятий Киева, и здесь же, в Институте кибернетики АНУ, создали специальный отдел, где Амосов совершенствовал конструкцию АИК и разрабатывал новые схемы операций с его использованием. 

Первопроходец советской кардиологии, Амосов никогда не опускал руки даже в очень сложных и тяжелых случаях. Так, после первых операций с протезированием митрального клапана больные вдруг начали массово умирать от внезапных инсультов. Николай Михайлович догадался, что проблема состоит в гладкой поверхности металлического протеза, за которую не могут уцепиться тромбы, отрывающиеся и закупоривающие сосуды. Тогда по предложению Амосова поверхность клапана стали покрывать трикотажным материалом, создающим условия для нормального кровообращения. 

Путь Амосова был подлинной дорогой первопроходца, не избавленной от ошибок и рисков. В те времена при серьезных операциях на сердце смертельные исходы составляли до 25% всех случаев. Однако Амосов смело брался за тяжелых больных, если был хоть малейший шанс на спасение. Свои достижения и неудачи великий хирург описал в книге «Мысли и сердце», которая стала известна во всем мире и была переведена на десятки языков.

Имея постоянно возраставшие славу и влияние в научных кругах, любой другой незаурядный хирург мог бы проявить высокомерие, но только не Амосов. Когда с ним начинали спорить более молодые коллеги, он не обрывал и не унижал собеседника, если он обладал теми или иными способностями и талантами. Внешне требовательный, он очень трепетно относился к своим коллегам, и все это необычайно притягивало к Амосову талантливых людей. Вместе с ними Амосов не раз и не два осуществлял качественные прорывы не только в кардиологии. Так, Амосов впервые в мире предложил рассматривать деятельность мозга не со стороны отдельных функций (запоминание, обучение и т.д.), а как целостную систему. Ученый верил в создание искусственного интеллекта; он добился открытия факультета биоэнергетики при Институте кибернетики АНУ и тридцать лет руководил исследованиями в сфере социальной механики и биоэнергетики. 

Он стал учителем практически всех ведущих российских и украинских кардиохирургов, неизменным участником всех международных конференций и конгрессов по кардиологической тематике. Помимо этого, Амосов два десятка лет активно участвовал в общественной жизни – исполнял обязанности депутата Верховного совета СССР – и исполнял не для галочки, а с полной отдачей. Если по отношению к себе Амосов строго следовал правилу М. Булгакова «Никогда ничего не проси», то для простых людей он многого добивался и вне медицины.

Общественная деятельность Амосова проявлялась и в талантливой популяризации здорового образа жизни – он читал лекции на эту тему по всему Союзу. Амосовские сборники «Мысли и сердце», «Записки из будущего», «Голоса времен» издавались миллионными тиражами и переведены на 30 языков. «Энциклопедия Амосова», вышедшая еще при жизни ученого в 2002 году стала тогда же библиографической редкостью. Когда в это же время в США узнали, что кардиолог, кибернетик и писатель Амосов – одно и то же лицо, журнал Look прислал в Киев корреспондента и фотографа. Статья об Амосове также появилась в газете «The New-York Times».

Такая общественная активность Амосова была связана не только с его медицинскими достижениями, но и, как ни парадоксально, с его собственным состоянием здоровья. Дело в том, что многие годы в молодости ученый недооценивал роль физкультуры, невнимательно относился к своему здоровью, даже курил. Но после 40 лет у него начались серьезные проблемы со спиной. Тогда Амосов создал собственную систему поддержки здоровья и омоложения – ежедневно 10 упражнений по 100 раз каждое + 2 км бега. Упражнения он умещал в полчаса, чтобы бросило в пот и в 2 раза ускорился пульс. 

По системе Амосова с возрастом нагрузка должна была увеличиваться. «Скоро после 80 лет почувствовал приближение старости и увеличил нагрузки в 3 раза – 3000 движений, из которых половина с гантелями, и 5 км бега». Идея Амосова состояла в том, что генетическое старение снижает мотивы к напряжениям, мышцы детренируются и, чтобы разорвать порочный круг, нужно заставлять себя очень много двигаться. Благодаря такой сверхнагрузке, по словам Амосова, он помолодел за полгода на 10 лет. Великий хирург сохранял работоспособность и бодрость до самых последних дней жизни и прожил до 89 лет, хотя в роду его не было долгожителей. 

Его эксперимент по продлению жизни коллеги считали самоистязанием, а он пунктуально записывал и публиковал результаты – и в научных журналах, и в отдельных книгах («Раздумья о здоровье», «Книга о счастье и несчастьях» и др.). Ну а на публичные лекции Амосова люди ходили так, как не ходят на выступления звезд эстрады. На этих лекциях великий хирург и, одновременно, великий мудрец Николай Амосов с удовольствием отвечал на обращенные к нему каверзные вопросы из самых разных областей общественной жизни, в том числе из политики и истории. Так, говоря о роли И.Сталина в нашей истории, Амосов полагал, что это был «злой гений. Дурак или банальный подлец не смог бы так Россию раскрутить». Касаясь чрезвычайно актуальной в конце 20 века темы русско-украинских связей, Амосов отмечал, что «гены у обоих народов одинаковые, хотя разница традиций играет роль в различии национальных типов».

В период независимости Украины почетный директор НИИ кардиологии отказался от зарплаты в своем институте в пользу рядовых сотрудников и жил на мизерную пенсию, все сбережения его пропали. «Сердечный доктор», лично спасший более 8 тысяч жизней, вынужден был обращаться к спонсорам, чтобы те оплатили операцию на его собственном сердце. Несмотря ни на что, Амосов даже на склоне лет не поддавался упадочным настроениям, следил за научной периодикой, освоил обращение с Интернетом.

Подводя итоги прожитой жизни, Амосов сожалел только об одном моменте, что он так и не решился на операции по пересадке сердца, проводимые на Западе с 1960-х годов. Как говорил сам Амосов, умом он понимал, что это необходимо, но «не мог переступить через жизнь. Пока сердце работает, человек жив. Знал, что это предрассудок, что жизнь в мозге, а не в сердце. А все же – грех!». Так считал мудрец Амосов, убежденный в том, что человеческое тело не может служить собранием запчастей, что прогресс медицины должен сочетаться с уважительным отношением и к живому человеку, и к его мертвой телесной оболочке.

На Украине этого русского человека еще при жизни называли «совестью нации», «человеком столетия», ставили на один уровень с Б.Хмельницким, Т.Шевченко, В.Вернадским – связанными с Украиной, с украинской землей самыми великими нашими соотечественниками. Титулы ему никогда не был нужны – Амосов был убежден, что смысл жизни человека, его главное счастье состоит в труде на благо окружающих людей. При жизни его иногда называл «академиком счастья», и далеко не случайно свою автобиографию Николай Амосов завершил многозначительной фразой: «Жизнь все-таки неплохая штука».

https://ru.calameo.com/read/0062753023d3b547bccb3

"Человек с Луны": научный подвиг Николая Николаевича Миклухо-Маклая

В нынешнем году исполняется 174-й годовщина со дня рождения нашего выдающегося соотечественника Николая Николаевича Миклухо-Маклая, путешественника, этнографа и антрополога с мировым именем. Его самоотверженная деятельность внесла огромный вклад в формирование современных представлений о единстве всего человеческого рода, невзирая на расовые и культурные отличия между людьми.

Будущий знаменитый ученый и путешественник родился в июле 1846 года в Новгородской губернии, в семье железнодорожного инженера Николая Миклухи. Коля был самым младшим из четырех сыновей Миклухи-старшего и, может быть, по этой причине отличался слабым здоровьем, часто болел в раннем детстве и, к тому же, сильно заикался. Хотя мальчик уже в раннем детстве обнаружил незаурядные способности – он раньше всех братьев овладел грамотой, стал осваивать иностранные языки, – из-за его заикания Колю отказывались принимать даже в лучших гимназиях и пансионах. Будучи состоятельным человеком, Миклуха нанимал сыну самых лучших репетиторов, но даже они, столкнувшись с заиканием Коли, начинали раздражаться, кричать и бить своего воспитанника. Мальчик рос нелюдимым и замкнутым, у него не было друзей и даже старшие братья его избегали. В конце концов, родители стали учить сына сами, благо они были людьми всесторонне образованными. 

Collapse )

Грустная сказка Серебряного века: Зинаида Серебрякова и ее творчество

Замирая порой у картин великих художников, иногда ловишь себя на мысли, что ничего не знаешь ни о самом творце, ни о его полотне. А ведь известные художники часто проживали настолько интересную жизнь, что при знакомстве с их биографиями возникает целая гамма чувств. Не является исключением и фигура выдающейся русской художницы Зинаиды Серебряковой – одной из ярких представительниц Серебряного века в отечественной культуре.

Будущая художница появилась на свет 12 декабря 1884 года в усадьбе Нескучное на Харьковщине, в семье, где все были творческими личностями, кровно связанными с Европой и европейской культурой. Дальний предок художника по линии отца, Евгения Лансере, был пленным наполеоновским солдатом, осевшим в России. Ее мать, Екатерина Васильевна, происходила из известной в Российской империи семьи Бенуа, имевшей итальянские корни. Когда Зине было 2 года, от туберкулеза умер ее отец, и мать со всеми детьми вернулась из Нескучного в дом семьи Бенуа в Санкт-Петербурге. Надо сказать, что в одаренных семьях Лансере-Бенуа, где занятие искусством считалось почти традиционным, была особая домашняя атмосфера. 

Collapse )

Художник счастья Огюст Ренуар

В истории живописи встречаются художники, которых многие знают, чьему творчеству посвящены многие монографии, статьи, альбомы – такие, как Рафаэль, Пикассо, Репин или Сальвадор Дали. А есть художники, которых просто любят. О них тоже пишут, но подчас просто издают репродукции их работ, чтобы зрители любовались ими без сложных комментариев и пояснений. К таким художникам относится и Пьер Огюст Ренуар (1841 – 1919).

Он родился 25 февраля 1841 года во французском городе Лиможе в многодетной семье портного Леонара Ренуара. Вскоре семья переехала в Париж, где было больше заказов, но и здесь Ренуару-старшему лишь с большим трудом удавалось содержать своих семерых детей. Именно от отца юный Огюст на всю жизнь впитал уважение к простому народу, к ремеслу и научился повседневному упорному труду, который стал одним из основных компонентов его успеха как художника. Когда Ренуар был еще совсем ребенком, его отец заметил, что мальчик часто рисует углем на стенах и отдал его в обучение к живописцу по фарфору на знаменитый фарфоровый завод в местечке Севр под Парижем. После напряженного рабочего дня молодой Ренуар по своей инициативе отправлялся на бесплатные курсы рисунка, быстро совершенствовался как рисовальщик и вскоре ему стали поручать расписывать такие вазы, к которым допускали лишь опытных фабричных живописцев. 

Collapse )